— Прошу прощения, — произнес он с густым галльским акцентом. — Не мог бы ты мне объяснить, почему этот пожилой господин весь забинтован, словно египетская мумия?

Вопрос оказался полной неожиданностью. Я посмотрел на статую, обернутую широкими шерстяными лентами. Такой она помнилась с детства, и мне никогда не приходило в голову, насколько странным образ Сатурна может показаться человеку, увидевшему его впервые.

— Это своего рода одежды, которые его сдерживают, чтобы он не покинул пределов Рима, — со знанием дела ответил я. — Их развязывают лишь на время сатурналий.

— Видать, тогда и всем остальным пора развязаться, — шутливо заметил галл.

Как раз в это время из подвала вышел Миниций.

— Эй, вы! А ну-ка, марш отсюда в лагерь! — набросился он на солдат с выражением крайнего недовольства на лице. Воинам нельзя находиться в городе, когда его черту преступает триумфатор!

— Успокойся, старик, — оборвал его бывалый солдат с квадратным лицом. — Это священные эмблемы легионов. Нам надлежит удостовериться, что они доставлены сюда в целости и сохранности и помещены на свои места.

— Обещаем, что за это время не учиним государственного переворота, — заверил Миниция другой вояка.

— Пошли, Миниций, — обратился я к вольноотпущеннику, — наши доблестные воины в такой день имеют право немного расслабиться.

Молодые люди, отдав салют, поспешно ретировались, скорей из-за уважения к моей аристократической манере говорить, нежели движимые иным порывом.

— И таких еще называют солдатами Рима, — не без горечи произнес Миниций. — Им даже не снилось городское произношение.

— Ничего удивительного, — пожал плечами я. — За исключением командного состава, легионы формируются сплошь из провинциалов. Так повелось со времен Гая Мария. Какой горожанин ныне пойдет служить под знаменем орла?

— Кстати, квестор. Не забудь поставить свою метку на этом грузе, — напомнил он мне.